January 6th, 2012

основной

Сочельник. Дары Рождества

Сочельник, канун Рождества Христова.
Такие подарки мне сыплются, незаслуженные!
Вчера мой старший друг и литературный наставник в письме процитировал прекрасное место из переписки свт. Игнатия Брянчанинова с игуменом Валаамской обители Дамаскином.
Святитель в одиннадцатом письме рассуждает о том, что не может человек, «желающий благоугодить Богу, подвизаться тем подвигом, которым захотел бы тот человек подвизаться по собственному своему избранию: он должен подвизаться тем подвигом, который предоставит ему Бог». Бог «ищет от нас не тех добродетелей и благоугождений, о которых мы благоволим и которые совершаем с приятностью, но таких, которые соединены с распятием себя, с отсечением своей воли и разума, хотя б наша воля и разум были самые святые и преподобные».
А сегодня утром читаю только-только написанные Верой Полозковой строки:
        кто нас сделал такими тяжелыми, даже плачется чем-то твёрдым,
        словно длинные грифы замкнуло одним аккордом…

Всё так.
Всё об одном и том же.
Действительно, отчего же такими тяжёлыми мы становимся? Отчего пытаемся собственные хотелки и готовности представить частью Промысла? И ничего вокруг не видим толком? Почему слышим только себя и то искажённо?
От нас Промысел требует  подать чашу воды брату – но мы же ищем более внушительного подвига! Брат страдает без воды, мы — без гармонии и легкости.
Понятное дело – для себя ищем, не для Бога. Во всём своеволие. Мы за всех, а уж за Творца и подавно, «всё лучше сами знаем».
Митрополит Сурожский Антоний очень хорошо описывал подобное искажение в духовной жизни людей. Мол, за болящего молится человек правильными словами – «Возверзи на Господа печаль свою…», просит Бога помочь, исцелить. И тут бы, признав своё бессилие, отойти с лёгким сердцем в сторонку, дать Промыслу действовать, ан нет! Надеюсь на Бога, но … не до конца Ему верю, так что по-прежнему волнуюсь и тревожусь. Но поскольку для Самого Творца свобода воли человека свята, и никогда Он на эту свободу не покушается, что Он может сделать – когда человек так и не «возверзил печаль свою» до конца на Исцеляющего? Тревожишься, не можешь довериться – как же тут Промыслу действовать?
Самочиние – такой туман! Желание дать то, что можешь, а получить не по чину то, что хочешь. На медные свои гроши накупить золота-брильянтов…
До сих пор помню научительную ситуацию из собственной жизни, периода неофитства в Церкви. И как раз связанную с Рождественским постом.
Незадолго до того, как начать воцерковление, проходил курс лечебного голодания. Настоящего голодания, а не диеты. Две недели – только кипячёная вода. И затем две недели постепенный, очень постепенный выход.
Очень хорошо теперь знаю – это голодание вполне по силам человеку, если есть у него цель и решимость. Только цель должна быть не в проверке себя и своих возможностей – дабы возгордиться в итоге, а, напротив, в том, что поверх всяческого телесного.
Тогда мне нужно было навсегда покончить с алкогольной зависимостью. Полагал, заодно – и с табачной, но в силу разных причин табачная и по сей день со мной, хотя с той поры прошло почти 16 лет.
И вот с таким опытом, помноженным на опыт покаяния и Встречи, желая жить духовно, торопился полностью воцерковиться. Жадно хотел всё и сразу.
И тут – Рождественский пост.
С каким-то особым воодушевлением прошу у батюшки благословения на строгий монашеский пост. В книгах-то уже всё прочитал, в мыслях себя давно в схиме рисую.
Батюшка, которому известна моя доцерковная история, запрещает не то, что монашеский – даже самый обычный мирской, с послаблениями для болящих, путешествующих и беременных. Велит есть всё подряд, ни в чём не отступая от привычного меню.
Но требует не пропускать без уважительных причин службы.
Пояснение батюшкино – простое и ироничное. Помню его до сих пор:
- Ты, Николай, совсем недавно полное голодание прошёл. Хорошо знаешь, что тебе это по силам. И держать пост будешь ревностно. Только ни тебе пользы от того никакой, только возгордишься, а окружающим, близким с тобой совсем тяжко будет от сияния твоей святости…
Тот пост – в смысле пищевых ограничений – я, по благословению, и не держал.
Вот следующий Рождественский, через год, был полноценным. И в Сочельник, когда готовил дома трапезу для разговления приходской братии, едва ли только воду пил. И готовился к Причастию. На той службе впервые мне было благословлено и в алтарь войти, и прочесть Апостола в храме. До сих пор живы те ощущения…
За минувшие годы многое случилось, и церковная моя жизнь шла крутыми зигзагами. И, по слову Иоанна Златоуста, «слава Богу за всё».
Но всякий год, вне зависимости от того, как именно я проходил пост и каким оказывался мой Сочельник, постоянно – дары. И всегда такие, какие не сам себе придумываешь, по прихоти, а – иные.
Не бывает Рождество без даров.
Даже если дар приходит в виде нужных, важных и только что написанных (для меня?) кем-то строк о том, что стал таким тяжелым, что даже плачется чем-то твёрдым.
С Рождеством Христовым! Примите дары, каждый – свои.
white victory

С языка публицистики на язык права

Начавшись «трюком» с преждевременной отставкой Бориса Ельцина, президентство Владимир Путина заканчивается «трюком» с рокировкой с Дмитрием Медведевым. В интересах как общества, так и Путина, чтобы конец этому трюкачеству положило решение суда, а не революционное насилие.
(...) Сегодня я перевел свои сомнения
с языка публицистики на язык права и подготовил проект заявления в Верховный суд Российской Федерации. (©)

Кто-то говорил о бескровном и честном пути, который устроил бы всех?
Вот он. Юристы, доведите дело до конца. Это ваш шанс.
И не только ваш.