Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

general-swain-sig

После дождичка небеса просторны

Как ни относись к грозе - сравнительно спокойно, со страхом или как-то еще - предгрозовое состояние гораздо тяжелее.
Душно, мрачно, иногда - совсем ночная темень надвигается, ветрено внезапно.
Тревожно.
Случается, сердце даже прихватывает.
А главное - безнадега.
И неба не видно. Не видно неба, бесконечности и покрова.
И даже самый боящийся сполохов молний, бегающий по квартире, чтобы отключить электроприборы и забиться в дальний угол,  в какой-то момент внутренне соглашается с Максимом Горьким - пусть уж грянет буря.
Пусть.
Обреченно так соглашается. Потому что уж лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас.
И грохочет гроза. Молнии сверкают. Иногда треск раздается - кажется - в соседней комнате.
Ливень начался.
И вот наступает этот момент освобождения. Еще темно за окном, страшные молнии неподалеку, а на душе уже как-то легче. Уже и дышится по-другому. И первые страхи уступили место надежде: в этот раз всё обойдется.
Нет, лампочки и телевизоры пока не включаются, но уже есть твердое убеждение: будет легче. Будет светлей.
И наступает это "светлей".
Это "легче".
Кто-то вспоминает химическую формулу озона - О-три. И даже перевод: "пахнущий".
И еще гроза, еще льет как из ведра, но где-то просвет появляется на небе.
Кто-то выдохнет "Слава Тебе, Господи!"
И после дождичка небеса просторны.
Мне кажется, в Отечестве какое-то такое настроение сейчас.
И понимание: без грозы не обойдется. Уж больно наэлектризовался воздух, уж очень сгустились тучи, неба не видать. Дышать, дышать тяжело. Порывы ветра тревожные.
И само не рассосется, не разведрится.
И робкая надежда на ливень: может, смоет он всю накопившуюся грязь?
А главное - неба. Неба хочется. Просторного. Просторного и ясного. Того, в которое всматриваешься с надеждой или в восхищении перед неизреченной и неизрекаемой красотой.
Неба очень хочется.
Потому чувствую - никак без грозы.
asisyay

Застывшие звезды

Есть у астрофизиков понятие "черной дыры". Этакой, как говорит точное определение, "области в пространстве-времени, гравитационное притяжение которой настолько велико, что покинуть её не могут даже объекты, движущиеся со скоростью света, в том числе кванты самого света".
Сам образ "черной дыры", оказывается, возник всего полвека назад, то есть значительно позже, чем теоретики предположили и обосновали явление.
И поначалу в ходу было другое определение - коллапсары или "застывшие звезды" (англ. frozen stars).
Я не физик и даже не представитель точных наук. И мне по душе образ "застывших звезд".
Потому что он из жизни. Человеческой жизни.
Есть люди, одаренные любовью, светом. Они излучают этот свет, квантами, лучами и потоками.
И есть другие, которые тоже звёзды. Только застывшие. Настолько, что ни крошки, ни лучика любви - даже если она есть в глубине их натуры - не может из них пробиться наружу.
Ладно бы, можно пожать плечами - что ж, ну не излучает человек, жаль.
Но физика неумолима даже в этой лирике. И Эйнштейн прав. Со своей теорией относительности и ее частными уравнениями гравитации.
И человек, не излучающий любви, застывшая звезда, начинает яростно втягивать в себя любовь извне.
Не отдавая, он яростно забирает. И чем меньше в нем любви, тем страшнее его темная сила антилюбви.
И начинает он губить все, что допустило оплошность, продемонстрировав рядом с ним возможность любить, дарить, расточать.
Эти застывшие звезды, как свидетельствует та же физика, обладают невообразимой массой и мощью, притягательны физически.
Они убивают и пространство, и время, присваивая себе и уничтожая все светлое, что попало в их поле.
У границы этой области - хоть черной дырой назови ее, хоть застывшей звездой - есть не менее поэтическое название: горизонт событий.
Блажен, кто остался за горизонтом, не допустив самоубийственных событий.
asisyay

Если что-то я забуду, вряд ли звезды примут нас

Дорогие мои папа и мама! Христос воскресе!
И еще мы все поздравляем вас с Днем космонавтики.
Мы очень старались, чтобы то, как мы встретили оба праздника, вас порадовало.
Мама, твоя невестка красила пасхальные яйца так же, как это делала ты. В луковой (тебе почему-то нравилось говорить "лушной") шелухе. И получилось очень хорошо, красиво, нарядно. Смазанные подсолнечным маслом они просто блистали.
Не то, что у самовольщика меня вышло в прошлом году.
Я тогда и красок накупил, и в интернете подробные инструкции прочитал. Хотел удивить.Хотел - сам.
Чего греха таить - с тайной горделивостью хотел, поразить стремился.
Но не зря сказано: Бог гордым противится, смиренным дает благодать. И я был посрамлен.
В памяти до сих пор - бледные, едва тронутые краской скорлупки, расстроенно-сочувствующие лица домашних и резкий запах уксуса.
Я, конечно, был великодушно прощён, отправлен в свой энторнет учить матчасть - теоретически. Но на сей раз от этого таинства отставлен.
Кулич был у нас магазинный.
Но ведь в те мои детские годы ты, мама, тоже просто покупала его. Он, как и положено в показательно-атеистическом государстве победившей науки, назывался скромно "Кекс праздничный". Но он был, конечно, особенный, душистый, с приторной белой глазурью и разноцветной присыпкой.
Тогда, в далекие 70-е годы уже прошлого века не было принято у нас приветствовать друг друга словами "Христос воскресе! - Воистину воскресе!" Да и я тогда был правильный пионер и затем комсомолец, расстраивавший истово верующую бабушку Таню заявлениями про "боганет".
Но традиция - была. Крашенки были. И папа говорил о том, что деды наши и отцы жили, как-то строили свои жизни, и их традиции негоже просто так отбрасывать. И праздничный кекс был символом неразрывной связи времен и поколений.
А куличиками называлось то, что младший брат мастерил в песочнице, просто переворачивая ведерко.
Но вот светские, тем более - такой НАШ праздник, как День космонавтики - тут уж никаких двусмысленностей не было, и переводить традиции на язык современности не приходилось.
И мы, дорогие мама и папа, старались.
Collapse )
В детстве мы смотрели этот фильм "Москва - Кассиопея" не по разу.
И с тех пор я помню ту песню, со словами величественного и одновременно очень трепетного Роберта Рождественского.
Но не предполагал, что лейтмотив балансирующей на грани пафосности песни окажется так интимно, лично звучащим.
Да, "если что-то я забуду, вряд ли звёзды примут нас".
slava polunin

Байконур-Ленинск. Город-сад. Ностальгия

Космодром Байконур, первый и крупнейший в мире, расположен на территории Казахстана, в Кызылординской области между городом Казалинск и поселком Джусалы, вблизи поселка Тюратам. Занимает площадь 6717 км².
Стоимость аренды комплекса «Байконур» составляет 115 млн долларов, около 3,5 млрд рублей в год. Ещё около 1,5 млрд рублей в год Россия тратит на поддержание объектов космодрома.
Кроме того, из федерального бюджета России в бюджет города Байконур ежегодно осуществляется безвозмездное поступление в размере 1,16 млрд рублей (по состоянию на 2012 год).
В общей сложности космодром и город обходятся бюджету России в 6,16 млрд рублей в год
Каким же образом отечественные ракетчики попали в казахстанскую степь? Все дело в особенностях системы управления самой первой советской межконтинентальной боевой ракеты Р-7, из которой потом получились ракеты космические, в том числе «Союзы».
«Ракета Р-7 на активном участке полета имела комбинированную автономную плюс радиотехническую систему управления. Радиотехническая система была нужна, так как автономная в то время не давала требуемой точности попадания», рассказал «Полит.ру» доктор технических наук Аркадий Бениаминович Найшуль, проработавший всю жизнь в космической отрасли.
Система управления состояла из бортовой аппаратуры и радиоаппаратуры в двух наземных пунктах, основном и вспомогательном, расположенных симметрично относительно плоскости стрельбы на расстоянии 500 км друг от друга. С этих пунктов измерялась радиальная скорость и дальность ракеты.
Поэтому полигон (будущий космодром) выбирали так, чтобы вписать в местность эти пункты, кроме того нужно было обеспечить отсутствие жилья в полях падения ступеней ракеты. 
Рассматривалось несколько вариантов возможной дислокации - Марийская АССР, Дагестан (западное побережье Каспийского моря), Астраханская область (вблизи города Харабали) и Кзыл-Ординская область.
«Вписать» пункты радиоуправления в местность удалось только в пустыни Казахстана. Ирония же заключалась в том, что пока строили полигон, система управления ракеты была модернизирована так, что стало возможным отказаться от двух «зеркальных» НП.
Что-либо менять было уже поздно
Таким образом основной ракетный полигон СССР оказался в месте с «интересными» погодными условиями. Климат здесь резко континентальный, с малым количеством осадков (120 мм в год), большим количеством солнечных дней, лето длительное и жаркое (до +35°), зима морозная (до -35°) и ветренная, снежный покров невысокий.
Строительные работы были начаты во второй половине зимы 1955 года. Поначалу военные строители жили в палатках. Первое капитальное деревянное здание жилого городка заложили 5 мая 1957 года.
В тот же день специальная комиссия приняла первый стартовый комплекс полигона (объект «Стадион»), будущий «Гагаринский старт»
Четвертого октября того же года с него с помощью ракеты Р-7 был запущен первый в мире искусственный спутник Земли.
В общем, бытовые условия тех лет представить себе несложно. Затем следовал период постоянного развития космодрома Байконур (НИИП № 5 МО СССР) и города Ленинска, увеличения количества и номенклатуры запусков. Жизнь в пустыне кипела.
После распада СССР в 1991-93 годах на космодроме разразился кризис. После передачи коммунальных служб от военного ведомства местным казахстанским властям, у которых не было адекватных возможностей для эксплуатации обширного городского хозяйства, в суровую  зиму 1993-94 года в жилых и служебных зданиях города и космодрома постоянно отключалась подача электроэнергии, а тепло-водоснабжение работало с перебоями.
Население города сократилось почти вдвое. Кто мог уехать - убыл «на континент». 
В 1994 году космодром с городом Ленинск (ныне Байконур) был передан в аренду России с арендной платой 115 млн долларов в год 
от©юда

Мне посчастливилось.
Я жил там, когда "жизнь в пустыне кипела".
В 10-м классе прочитал всего Маяковского, любил его мощные стихи, в том числе те строки, которые сегодня "расеянам" кажутся трескуче-пафосными и фантастикой: "Через четыре года здесь будет город-сад". 
Я видел, как в считанные годы руками человеческими можно в этой резко континентальной местности построить город-сад.
Но и о том знаю, во что мгновенно превратился сад, как только ушел СССР, как только аборигены степей по-шариковски расположились в рабочих и жилых комнатах ФилипФилипыча...

основной

12 апреля, день космонавтики и семьи

Сегодня у меня примечательный, памятный день. И впервые – с новым оттенком…
Во-первых, сегодня День космонавтики. Календарь утверждает, что – и авиации, да к тому же Всемирный.
Я имею отношение к этому дню «по отцу»: он служил на Байконуре в 70-80-е годы ХХ века, и соответственно, вся наша семья в эти годы там, в казахстанских степях, жила.
И в те годы, выходя на пустырь – посмотреть, как совсем недалеко от наших домов взмывает ракета, как отходят от нее ступени, как остается в небе белый след, а сама ракета уходит из видимости маленькой точкой, - я не чувствовал себя причастным к большой истории.
Возможно, потому, что был еще в школьном возрасте.
Не исключено, что – потому, что для всех в том военном городе космос и всё, что с ним связано, было повседневной работой. А, как сказано в древней индонезийской пословице, «Кто лепит изображение Будды, не поклоняется ему».
Но, скорее всего, дело совсем в другом: даже такое великое и первопроходческое дело, как космонавтика, в контексте всего советского уклада выглядело как «одно из».
Потому что «мы советский народ», и у нас героическим является всё – от сельского хозяйства до технологических прорывов, оставляющих весь мир позади. Мы же тогда без иронии подпевали: «И никто на свете не умеет Лучше нас смеяться и любить»…
И где-то на просторах моей огромной Родины неведомый мне соотечественник делает какое-то дело, еще не попавшее в газеты и в программу «Время», но по величию сопоставимое с тем, над чем думает и что воплощает в этих космических стартах мой умный и ответственный отец.
Про то, что проживание на Байконуре – повод для «понтов», никогда разговоров не было. Это было бы стыдно. И больше, чем стыдно: рассказывать о том, что отец трудится на передовом крае отечественной науки и обороны, можно было бы – но я-то какое отношение к этому имею? Это ведь сегодня юнец или специфическая барышня беззастенчиво могут бахвалиться шикарным автомобилем или другим зримым предметом, не ими заработанным…
Да и в доме не было никогда каких-то напоказ выставляемых предметов, кричавших: космос – это мы! Напротив, самые, как я понимаю, ценные регалии были отцом укромно сложены в далекую папку, и я видел их лишь два или три раза. Это двухсантиметровая стопка стандартных, формата около А 5, плотных листов бумаги, на каждом из которых было написано «Свидетельство об изобретении». Или как-то так. Словом, это были документы о тех самых больших и малых открытиях, которые делал в повседневной своей работе отец. И о которых всегда отказывался говорить, отшучиваясь: мол, вот пройдет n-ное количество лет, и, возможно, расскажу.
Так что по сей день в родительском доме лишь одна вещь явственно напоминает о "нашем космическом прошлом".
На стене висит внушительный портрет улыбающегося, в форме и со всеми наградами, Гагарина. Глянцевый портрет, под стеклом, на оборотной стороне испещрен подписями и добрыми пожеланиями многих космонавтов и ученых, отцовых сослуживцев. Этот постер был подарен отцу при выходе в запас…
Но этот день памятен мне – тоже «по отцу и авиации» - и другим наполнением.

Collapse )