Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

seneka

Такси-блюз

Напротив окон нашего дома, прямо на улице постоянно ночует маршрутный автобус.
Я не очень разбираюсь в марках автобусов, но прежде в аналогичных видел надписи на языке, похожем на турецкий. Или аналогичный тюркский, в словах которого ну ни одного знакомого латинского или славянского корня.
Столь же поверхностно я знаю матчасть подобных аппаратов, но по заунывно-жалобному скрежету переключаемых передач предположил, что автобус очень старый. Не дали отслужившей свой век машине умереть своей смертью на свалке в чужой стране, и перегнали сюда, на север, где у нее началась третья молодость.
Жутким скрежетом переключаемой передачи автобус вызывает в памяти анекдот о "говорящей" цирковой кляче, которая, рухнув в очередной раз на манеж, произносит человеческим голосом только одну фразу "Господи, ну когда же я сдохну"...
Нет, это не жалобы псто.
Грех жаловаться - ездят ведь эти автобусы (в мегаполисах именуемые шахид-такси), людей возят, даже график соблюдают почти, спасибо им. И низкий поклон ветеранам-труженикам.
Но на этом творении рук южных мастеров меня давно удивляет рекламный плакат, наклеенный широким мазком, на целое боковое окно и половину борта.
На рекламе бодрый призыв: закажи такси. И номер диспетчера.
Сколько жизнелюбия и скрытой иронии в такой рекламе!
Не нравится ездить на утиле - закажи такси.
Не хочешь или не можешь позволить себе заказать такси - езди на том, что подано к остановке.
Едешь в сэконд-хенд-авто - но можешь мечтать о такси.
Подкатывает к остановке маршрутка - прочти у нее на борту о том, что есть другая жизнь...
Так и живем. Не жалуемся. Напротив - желаем долгих лет этому турецкому автобусу, здоровья и мужества - его водителю, вынужденному не на новом мерседесе нас подвозить, а на вот этом вот всём.
Так и живем.
general-swain-sig

Пятнадцать минут потешного ада

Довелось сегодня пятнадцать минут посидеть в зале ожидания городского автовокзала.
В который теперь нужно входить через металлоискатель.
У ворот металлоискателя - двое охранников в черной униформе.
Еще один наряд из двух men in black ходит по залу.
На выходе к автобусам - турникет. Возле турникета сидит за столом молодая женщина в униформе и с отсутствующим взглядом.
Ей необходимо предъявить билет - доказав, что вы здесь действительно пассажир, а не случайный и потому подозрительный некто.
Сижу с билетом - лицом к большому телеэкрану.
Конечно, на экране не National Geographic, не канал Культура, а самый Первый канал.
После обильной рекламы улыбчивое лицо Елены Малышевой сообщает зрителям, что каждый из семи миллиардов живущих на земле - вне зависимости от того, по какую он сторону силы, расы, политических взглядов и святости находится - целая Вселенная.
Нет, не в духовном смысле. Не в том гуманистическом смысле, что каждый человек дорог мирозданию как уникальный носитель образа и подобия Божия, и на жизнь его никакой властитель или сосед покушаться не должен.
Все проще. Мы вселенная для микробов, которых в нас живут триллионы.
И хороших микробов надо беречь.
Из зала вызывается доктор (ну, человек в белом халате). Вместе с жизнерадостной ведущей они подходят к бутафорскому унитазу, дергают какую-то цепочку-веревочку - и в перекрытый полиэтиленовой плёнкой унитаз шлепается бутафорская, мастерски и со знанием предмета изготовленная какашка.
Улыбающиеся ведущие радостно берут в руки то, что упало в унитаз, победно показывают залу и начинают рассказывать про иммунитет, который в нашем толстом кишечнике оберегают полезные микробы. И еще о чем-то, что доказывает: если кал здорового человека бережно сохранить, обработать, гомогенизировав и очистив, и дать принять нездоровому - то можно спасти десяток несчастных, обреченных в отсутствие здорового кала и содержащихся в нем микробов едва ли не погибнуть, вместе со всеми триллионами ни в чем не повинных микробов.
Все говоримое иллюстрируется живописным технологическим видео, из которого становится успокаивающе-ясно, что дело гомогенизации щедро испражняемого здоровыми людьми ценнейшего лекарства - в надежных и ученых руках.
Единственное, чего не показали, - как готовый препарат доставляется в гастрономы и аптеки на радость страждущим.
Не вымыв руки после практических занятий, Малышева в экзотическом наряде и доктор в белом халате подходят к сервирочному столику и рассказывают зрителям о прОбиотиках и прЕбиотиках, их различии, но безусловной важности для нашей жизни в мире кала здорового человека. И на какие строчки убористого шрифта на баночках молочно-кислых продуктов жизненно важно обращать внимание.
Я, может, и просветился бы, послушал - тем более, что я сижу в зале автовокзала, а не за столом с воскресным завтраком (время как раз утреннее, воскресное, многие в эти часы только пробуждаются, завтракают и - полагаю, как наркоманы, - включают телевизор, обязательно на официальное ТВ).
Но мне мешает послушать Малышеву и небрезгливого доктора голос, раздающийся из динамиков автовокзала.
Голос заинтересованно и подробно рассказывает о том, что в связи с террористической угрозой нужно быть внимательными к бесхозным вещам.
Если раньше подобные предупреждения были формальными (на ж/д вокзале обычно говорили дежурно, двумя-тремя предложениями), то теперь - это просто очерк! Указано, что коробки и пакеты нельзя трогать и самостоятельно обезвреживать. Что форма предмета и его содержание могут сильно отличаться. И если в бесхозной вещи - то, чего вы боялись, могут быть жертвы и разрушения.
В аудиоинструкцию по гражданской обороне вклинился усталый голос дежурного, объявивший о задержке пары рейсов, и рассказ продолжился.
Кстати, был человек, который не стал слушать со всеми сидевшими в зале это предупреждение, - та самая служительница в униформе, что сидела возле турникетов. Она отлучилась, не оставив вместо себя кого-то из наряда, и пассажиры спокойно проходили к автобусам, не предъявляя билетов.
На это обстоятельство внимание служительницы, вскоре вернувшейся, обратила другая молодая женщина, сообщившая, что за время отсутствия официальной охраны множество людей безнадзорно проникло на территорию станции (как я позже увидел - уже обнесенной забором с новехонькой колючей проволокой в варианте "спирали Бруно").
Та просто огрызнулась:
- Что же, мне и в туалет не отлучиться?
Отлучайтесь, милые. Именно в туалет.
Микробы требуют прОбиотиков, а люди нуждаются в пребиотиках (или наоборот) и препаратах из кала здорового человека.
Люди мои дорогие, как вы выживаете в этом аду?
general_swain

Передайте ему, что нам неудобно!

Очень давно мой старинный друг рассказал мне реальную историю, которую я всегда держал в памяти как удачную народную шутку. Шутку мирную и забавную.
Но сейчас, поскольку мирное время, похоже, закончилось, даже такая шутка приобретает зловещую интонацию.
А история была самая банальная.
Переполненный советский автобус (я помню, они всегда были полные, и иногда переполненные).
Без кондуктора. Водитель автобуса по громкой связи объявляет остановки, призывает оплачивать проезд.
И, конечно, понимает, что мало кто, с трудом втиснувшийся в салон, сможет лично подойти к его водительскому месту и заплатить за билет.
Он так и объявляет:
- Граждане, оплачивайте проезд. Кому неудобно - передавайте!
И молодые парни, стиснутые толпой на задней площадке, громко, на весь салон, почти кричат:
- Передайте ему, что нам - неудобно!!!
Салон улыбается, конечно. Шутка удачная, и в тесноте уже не так обидно.
Но это было в другое время и в других условиях.
... Послушайте, те, кто там рядом с водителем несущегося в пропасть автобуса Россия!
ПЕРЕДАЙТЕ ЕМУ, ЧТО НАМ НЕУДОБНО!
И еще - что за такой проезд не мы ему, а он нам обязан платить.
Он, подозреваю, не услышит. Ему болезному, не до нас, его обидели и обещали огорчить до невозможности еще не раз, его самолюбие страдает раз от раза все тяжелее.
Но нам неудобно.
seneka

Не доказуй. Заповедь

"Быть избранным - это как влюбиться. Кто, кроме тебя, знает, что ты влюблен? Только ты!"
©  The Matrix.
Есть состояния, не допускающие внешнего рационального обсуждения.
Помимо того состояния влюбленности/избранничества, о котором Пифия говорила Нео, есть и более прозаические состояния.
Голод, например.
Вот скажет человек: я хочу есть.
А посторонний, равнодушный начнёт переводить сказанное на язык "реалий", вопрошать с пристрастием: мол, ты же час назад обедал! как ты можешь хотеть есть? это неправильно, и хотеться есть нормальному человеку не должно!
Нелепо, скажете, невозможно?
Да сплошь и рядом.
Мне плохо, тяжело на душе, - пожалуетесь вы.
А чего такого ты пережил? - прилетит вопрос.
Горя настоящего не знали, скажут вам.
Утверждающий так - безусловный специалист по тому, чтО является настоящим горем.
Или человек признаётся, что устал.
Можно поинтересоваться у него с пристрастием: а что же такого он совершил? сколько вагонов разгрузил? сколько соток перелопатил? дров нарубил, воды наносил?
Потому что устать ведь можно только от тяжелых физических работ, верно?
От переноса тяжестей, от взмахов кайлом, от строительства узкоколейки на Боярку.
Вообще только от тех работ, которые вопрошающим будут признаны уважительными.
И если вы не занимались столь откровенно грузчицким делом, у вас, по общему правилу, нет права устать.
Тот, кто задал вам вопрос - с чего это? - ответы знает лучше вас. И ни одного аргумента против принято не будет.
Иначе вопроса не возникло бы, а было лишь внимательное доверие.
Но есть другое общее правило: не вступайте в объяснения, тем более  не оперируйте доказательствами.
По поводу того, что вы имели несчастье проголодаться, загрустить или устать - невовремя для того, кто по своим причинам призывает вас к ответу за ваше не совсем кондиционное состояние.
Особенно если недавно обедали, не видели настоящего горя или не разгружали вагоны с углём.
slava polunin

Золотая ненасыть©

Принято считать, что в СССР – особенно на излёте его истории – царил сплошной дефицит.
Если подойти к проблеме философски, дефицит чего-то есть всегда, во всех обществах и во все времена. Не стану тратить время на доказательство – по-моему, это аксиома.
Прекрасно высказался Андрей Вознесенский: «Было нечего надеть – Стало некуда носить»* (то есть «по модулю» у человека или группы людей всегда достаточно проблем и печалей, только форму они меняют).
То, что обилие товаров в магазинах не устраняет проблему дефицита даже сегодня, когда по формальным признакам это обилие присутствует, - это знает любой, кто хоть однажды ходил с женой по магазинам в поисках обуви.
И наличие «моего» 43-го в каждой из торговых обувных точек ничего не меняет: то, что я вижу на полках, меня не прельщает. И я точно так же, как в далекие 70-90-е, не с первого захода покупаю себе туфли.
Обувь – это лишь один из ярких примеров того, что номинальное изобилие не есть гарантия того, что ты за свои деньги купишь именно то, что тебе нужно. Даже при весьма средних запросах (воспитанных в те советские годы, кстати…).
В последние пару недель меня занимает тема дефицита совсем не теоретически. И связаны эти размышления со сферой общественного транспорта.

Collapse )
основной

Я так хочу, чтобы лето не кончалось…

Именно эта строчка из пугачёвской песенки 70-х сегодня с утра вертелась в голове.
Потому что – оно, лето, кончается. Можно сказать – прямо на глазах.
А хочется, чтобы не кончалось.
И даже кажется, что – впервые так хочется, чтобы не кончалось! Очень хочется. По эмоциональному напряжению – как в другой песне, куда более глубокой, символичной и красивой: «Я еще не успела испить свою осень, А уже снегопад сторожит у ворот…» ©
Странно, раньше такого за собой не замечал. И вполне стоически относился к смене времен года, в каждом непременно находя особую прелесть. И незаметно, молодецки перепрыгивал из лета в осень, из осени – в зиму…
А тут, утром, вдруг – бааах, накрыло…
Надеваю любимые льняные одежды и лёгкие дырчатые туфли песочного цвета – и осознаю, что – в последний раз.
Какой-то холодок чувствуется в этом приговоре – «в последний раз».
Часть льняных вещей, любимых уже за то, что они изо льна, давно выстирана и убрана в шкаф, до следующего года. Понимаю: сегодня вечером последние из них отправятся в стиральную машину. Но – вечером! Впереди еще целый день, но… так неуютно это осознавать именно утром.
Четверть восьмого утра. Градусник не обманул – 12 по Цельсию, вполне даже тепло, по привычным северным меркам. Но прохлада словно пытается проникнуть сначала в голову, в душу, чтобы оттуда распространиться по всему телу и заставить вздрогнуть.
Прохладно в них – льняных, но вполне строгого покроя брюках. И сквозь дырочки туфель просачивается сырость. Скорее понимаешь эту сырость, нежели чувствуешь. И не столько зябко, сколько досадно.
Стёкла стоящих во дворе машин – в измороси. И окна маршрутки изнутри – запотевшие. Дышишь – лёгкий пар изо рта.
Это всё еще 31 августа. Но лета жалко – уже.
Сплошной фронт туч на юге явно прольётся дождем – как вчера, нудным, совсем осенним, беспросветным, только через пару часов.
А неуютно – уже.
Половина вчерашних разговоров – о школе. Завтра первое сентября.
Друзья шутят, вспоминая банальное – мол, есть в семье школьник, значит, это «не ему дали 15 суток…», не ему идти в школу – это тебе идти в школу и учиться, учиться, учиться…
Бог с ним, можно и поучиться. Но это, как минимум, завтра и – вечером.
А сегодня рано утром, когда на кухне проснувшихся  только ты сам и требующий покормить кот, почему уже так жалко того, что каникулы обрываются вместе с летом? Так вдруг жалко этой утренней тишины, которую тщательно бережёшь от спящих домашних – прикрываешь двери, несмотря на протест кота, любящего всегда быть на перепутье и на пороге, мягко поворачиваешь ключ в замке, придерживаешь кофеварку, чтобы не грохотала своими 15 барами… Почему?
И жалко вот этого утреннего немноголюдья на улице и на остановке троллейбуса. Оно завтра исчезнет вместе с летом. С каникулами.
И понимаешь: лето это не просто жарко и солнечно. Лето – это что-то большее. Оно в такие минуты почему-то вырастает до размеров жизни. Потому что только в жизни что-то значат эти слова – «в последний раз».